(no subject)

Седьмая симфония ходит вокруг меня всю жизнь. При Советской власти самой знаменитой считалась Пятая симфония - тема судьбы, смерть стучит в двери, итп. Советскому человеку важно было время от времени напоминать о смерти. Второе место прочно занимала Третья, Героическая. Помню, по телевизору показывали какую-то короткометражку о Вьетнаме, саундтреком для которой выбрали Третью симфонию. Героические вьетнамцы, победившие к тому времени самую мощную державу капиталистического мира, под музыку Бетховена по колено в воде носились по экрану с корзинами риса. Девятую тоже можно было услышать по радио, но редко, никакой особой радости советскому человеку в ней не слышалось. А седьмую я услышал случайно, в студенческие годы купил за десять, по-моему, рублей, абонемент на цикл концертов в консерваторию, и на одном из концертов ее сыграли. Особенно поразился я второй части, Аллегретто, монотонной и тянучей, въедающейся в уши и пожирающей мозг. Эта музыка, похоже, существовала со времен Большого Взрыва, она возникала из себя и в себя перетекала, она никак не могла закончится, найти точку для остановки. Бетховен этим своим Аллегретто, как ни обидно будет другим сочинителям, убрал и Баха с его хоральными прелюдиями, и Шопена с его похоронным маршем.

Не так давно сын нашел в сети и дал мне послушать версию Времен Года Антонио Вивальди в исполнении Jacques Loussier Trio. Зайдя на ближайший музыкальный файлообменник, я к своему восторгу обнаружил там диск, на котором Жак Лусье исполняет на фоно в аккомпанементе контрабаса и барабана десять вариаций на тему Аллегретто из Седьмой симфонии. И совсем уж недавно, поставив диск The Book Of Taliesyn первого, далеко не самого худшего состава Deep Purple, в самом начале композиции Exposition услышал до боли знакомые нотки.